Корпоративный блог «Велиора» о бюро переводов и переводческой отрасли

Это вторая часть записи. Первая часть находится здесь.

1. Есть два вида непоследовательности. Первый — непоследовательность на уровне терминологии. Чтобы избежать ошибок этого типа мы пользуемся, например, глоссариями и QA Distiller для автоматической проверки любых несоответствий. Редактор заказчика не всегда осознает важность единства терминологии и не владеет необходимыми для ее поддержания инструментами. Второй — непоследовательность на уровне предложений. Переводческие среды, используемые нами в повседневной работе, обладают специальными функциями, благодаря которым избежать любых несоответствий такого рода становится очень и очень просто, а перевести одинаковые предложения по-разному в рамках проекта становится практически нереально. Редактор заказчика же зачастую работает в Microsoft Word, который подобными функциями не обладает. Представьте себе, что утром вы отредактировали половину перевода, затем днем занимались другими делами, а вечером вернулись к проекту. Вот вам встретилось предложение, которое в точности или почти совпадает с предложением, отредактированным вами утром. Велик шанс того, что вы не вспомните, что именно вы в нем изменили, и отредактируете его по-другому или вообще оставите без изменений. Такие мелкие несоответствия со временем могут накапливаться, что в итоге сделает перевод запутанным.
2. Поскольку редакторы заказчика для «неожиданного» редактирования часто используют Microsoft Word, память переводов проекта не обновляется. Именно это и произошло с нами на прошлой неделе. Для будущих переводов это означает следующее: будет использована устаревшая память переводов, что приведет к непоследовательности, низкой производительности переводчика и — несомненно — к ошибочным переводам.
3. При «неожиданном» редактировании редактор заказчика не предоставляет изменения на проверку первоначальному переводчику. Это всегда рискованно, поскольку переводчик обычно может выявить ошибочные правки, включая описанные выше типы ошибок. Придерживаясь политики «неожиданного» редактирования, вы упускаете возможность проверки ваших правок и обучения переводчика. В итоге может оказаться, что перевод содержит множество ошибок. А переводчик, который не знает о внесенных изменениях, будет использовать старые переводы в любом вашем будущем проекте. Это замкнутый круг, выбраться из которого можно, только направляя переводчику отредактированный перевод.

Таким образом, я настоятельно рекомендую не прибегать к «неожиданному» редактированию и вместо этого придерживаться стандартной процедуры редактирования. Для этого нужно сделать одну простую вещь: отправить правки переводчику. Профессиональный переводчик обязательно позаботится обо всем остальном: проверит правки, поправит ошибки и непоследовательные изменения, обновит память переводов и учтет эти правки в переводах для вас в будущем. Удачи!

На прошлой неделе один из наших заказчиков обратился к нам с запросом на обновление руководства, которое мы ранее полностью перевели с английского на русский. Исходный текст подвергся изменениям, и нужно было внести эти изменения в русскую версию руководства, обновив старые переводы и добавив новые непосредственно в руководстве (в формате Microsoft Word). Это не самый предпочтительный для нас способ внесения обновлений. Однако он вполне приемлем, поскольку заказчик в этом случае экономит на затратах на верстку (что неизбежно при более стандартном подходе, предполагающем полный перевод обновленной версии на основе памяти переводов, содержащей предыдущую версию). Мы извлекли все измененные и новые предложения, после чего перевели их на старой памяти, затем начали вносить их непосредственно в предыдущую версию руководства. На этом этапе мы к своему удивлению обнаружили, что наш перевод был кем-то отредактирован. После этого в целях поддержания единства пришлось проверять «неожиданные» правки и соответственно менять наш новый перевод. Случаи подобного «неожиданного» редактирования бывали и ранее, поэтому я решил написать о нем в блоге, воспользовавшись этим примером. При этом акцент я сделаю на недостатках такой редактуры. Однако не поймите меня неправильно, мне нравится, когда заказчик редактирует перевод. Кроме того, я уверен, что по большей части это приносит только пользу. И «неожиданное» редактирование тоже полезно, однако чревато необязательными проблемами. Но суть в том, что в этом случае избежать проблем гораздо проще, чем разбираться с их последствиями.

1. Выступающий в качестве редактора сотрудник заказчика или его местный дистрибьютор обычно хорошо справляется с редактированием с точки зрения знания предмета текста. Однако собственно переводческих навыков ему может не доставать, поэтому он может внести в перевод самые разнообразные ошибки. К примеру, наше бюро переводов выполняет проверку орфографии и автоматический контроль качества каждого перевода, что называется, «на автомате». Редактор заказчика, напротив, может забыть про необходимость воспользоваться подобными инструментами или вовсе не знать про них.
2. Еще одной типичной ошибкой, которая неизменно возникает при «неожиданном» редактировании, является непоследовательность. Это очень серьезная проблема, в результате которой перевод может стать непонятным. Представьте себе, например, насколько может запутать пользователя руководство, в котором для одной и той же процедуры используются три разных названия. Непоследовательность также осложнит жизнь будущим переводчикам, выполняющим перевод для этого заказчика, поскольку они, естественно, постараются максимально адаптировать новый перевод к уже существующему. Но как это сделать, если старый перевод изначально не блещет последовательностью?

Продолжение этой темы см. во второй части записи.

Создание и ведение глоссариев для отдельных клиентов — стандарт переводческой отрасли. В глоссарии содержится терминология, используемая клиентом, что облегчает доступ к утвержденным переводам и обеспечивает единство терминологии во всех проектах, выполняемых для клиента. Однако существует ряд подводных камней, которые могут осложнить использование глоссария или сделать его недостоверным. В этой записи содержится ряд советов о том, как избежать их и получить максимальную отдачу от создаваемых глоссариев.

Проблема. Многие глоссарии создаются до начала собственно перевода — путем извлечения и перевода списка часто встречающихся слов. Предположительно, такие глоссарии должны упрощать переводчикам доступ к правильному переводу терминов и обеспечивать единство перевода на всем протяжении проекта. Идея создания глоссария перед переводом, несомненно, разумна, однако ее воплощение не всегда идеально. Термины в таком списке переводятся без учета контекста, что неизбежно приводит к значительному объему слишком общих переводов или даже смысловых ошибок. В итоге глоссарий вводит в заблуждение и может привести к ошибкам в будущих переводах. Если же глоссарий утвержден клиентом, то возникнет задержка в работе, поскольку переводчику придется создавать список предлагаемых исправлений и ждать, когда эти исправления будут одобрены клиентом.

Решение. Рекомендую создавать глоссарий по ходу перевода проекта. Так в него с большой вероятностью попадут правильные переводы, основанные на понимании текста, а не на догадках переводчика.

Проблема. В глоссарии зачастую содержатся лишние термины, противоречащие его назначению. К таким «терминам» относятся глаголы, названия стран, общеупотребительные существительные и т. д. Очевидно, что такие глоссарии скорее запутывают переводчика, чем помогают ему. Каждый раз, когда глагол или общеупотребительное существительное требуют перевода, отличного от перевода в глоссарии (что случается крайне часто!), перед переводчиком возникает дилемма: использовать ли более точный перевод, который не соответствует глоссарию, или же взять перевод из глоссария, несмотря на то что он не вписывается в данный контекст. Чем больше лишних слов содержит глоссарий, тем меньше от него пользы.

Решение. В идеале в глоссарий нужно вносить только настоящие термины, специфичные именно для этого клиента, и не записывать в него общеупотребительные слова.

Проблема. Часто глоссарий воспринимают как «истину в последней инстанции» и следуют ему неукоснительно, несмотря на то что перевод в нем может противоречить здравому смыслу. К примеру, переводчик, следующий этому принципу, может намеренно использовать перевод из глоссария, даже если он не соответствует текущему контексту или явно неправильный. Редактор, который выявил несоответствующий глоссарию перевод, может поспешить исправить его, не задумываясь о том, почему переводчик отошел от глоссария. А клиент, в свою очередь, может отказаться от предложения изменить глоссарий, сославшись на то, что он уже утвержден.

Решение. К глоссарию нужно относиться с известной долей гибкости, поскольку это все-таки не «истина в последней инстанции». Мы годами ведем и последовательно оптимизируем наши англо-русские глоссарии, и до сих пор не можем добиться того, чтобы переводы в них подходили ко всем контекстам. Письменная речь уникальна и порождает многообразие контекстов, так что уместить все варианты перевода в один глоссарии едва ли возможно (да и нецелесообразно).

Редактирование, или редактура, перевода вторым специалистом — это стандартный для переводческой отрасли процесс, имеющий критическое значение для качества перевода. В этой записи я хочу рассказать, как менялось мое отношение к этому процессу с течением времени. Когда я начал работать в качестве переводчика с английского на русский после окончания Ивановского университета, я относительно быстро добился определенного прогресса, после чего мне начали поручать редактировать чужие переводы. Поскольку знаний тогда мне не хватало, я ограничивался теми исправлениями, которые были очевидны и совершенно необходимы. По мере накопления опыта я выработал собственные внутренние стандарты и начал применять их ко всем переводам, нередко посматривая на них свысока. Я хотел, чтобы каждый перевод выглядел сообразно моим представлениям, что часто выливалось в множество правок. Иногда мне действительно удавалось улучшить исходный перевод. Но бывали и случаи, когда, увлекаясь мелкими исправлениями, я пропускал критические ошибки. В конце концов я осознал, что такой подход к редактированию неэффективен, и по сути вернулся к своему первоначальному стилю — внесению только абсолютно необходимых исправлений. Вот почему:

Говорят, что вкусы у всех разные. Для языка и перевода это вдвойне справедливо. Если попросить 5, 10 или даже 15 человек перевести один и тот же текст, шансы получить хотя бы два одинаковых перевода будут крайне низкими. К примеру, одна и та же фраза мне может показаться разговорной, а кому-то — книжной. Когда редактор спешит «улучшить» перевод, это нередко заканчивается его полной переработкой. Ему хочется, чтобы перевод выглядел так, как бы он сам его выполнил с нуля. На выходе такого процесса по сути имеем новый перевод, а не отредактированный. Таким образом редактор возвращается к тому, с чего начинал: есть новый перевод, для которого требуется новый редактор.

Из своего опыта редактирования и правок, внесенных в наши переводы другими редакторами, я делаю вывод, что вкусовые правки составляют значительную часть всех редакторских правок. Но улучшают ли они перевод? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо заглянуть глубже и задать вопрос более общий: что есть перевод? Мне кажется, что в конечном итоге это попытка передать смысл, выраженный на одном языке, средствами другого. Тогда единственно возможная цель перевода — помочь одному человеку понять другого. Если смотреть на перевод под этим углом, приходится признать, что раньше во время редактирования я часто полностью упускал эту цель из вида. Образно говоря, смысл — это ядро, слова — его оболочка. Сколько бы редактор не внес изменений в «оболочку», это необязательно кардинально улучшит ядро. Не хочу умалять значения стиля, терминологии и единообразия, но в этом ракурсе они существенно менее важны по сравнению со значением текста. Даже если выразиться неудачно, например назвать в медицинском тексте молочную железу грудью, значения это не изменит. Чрезмерное внимание к «оболочке» приводит к тому, что на «ядро» времени и сил остается меньше, что означает удаление от конечной цели перевода.

Чем больше правок вносит редактор, тем больше риск добавления новых ошибок. Многие переводчики и бюро переводов знают это, поэтому рекомендуют клиентам не вносить правки самостоятельно. Переводчик принимает решения исходя из багажа знаний, приобретенных им за несколько дней или недель работы над проектом, а редактору, у которого намного меньше времени, приходится полагаться больше на предположения. Полагающийся на предположения и зажатый в узкие временные рамки редактор рискует часто ошибаться. К примеру, наткнувшись на сомнительный перевод в начале текста, многие редакторы захотят его тотчас же переделать. Однако осторожный редактор подавит этот порыв и попросту пометит перевод как требующий внимания. Позже он либо вернется к нему, либо удалит пометку, если далее в тексте найдет объяснение. Для редактора очень важно не навредить, т. е. избежать правок, которые отрицательно скажутся на качестве.

На основании приведенных выше наблюдений можно вывести две практические рекомендации:

1. Вносить только те абсолютно необходимые правки, в которых вы уверены на 100 %.

2. Обсуждать все вопросы и правки с переводчиком или по меньшей мере предоставлять ему список вопросов и правок для проверки. Вот неплохой пример применения этих рекомендаций на практике.

Следуя этим простым принципам, то время, которое я ранее впустую тратил на многочисленные вкусовые правки, я теперь расходую с большей пользой для качества: проверку правильности передачи смысла и реальное улучшение перевода.

Сейчас мы участвуем в длительном проекте перевода с английского на русский, в котором все переводы проверяются редактором заказчика и возвращаются нам с правками. Среди прочего, редактор периодически заменяет русские слова английскими заимствованиями. Несколько примеров:

• Intranet (оригинал) => интрасеть (наш перевод) => Интранет (правка)
• coach => наставник => коуч
• grade => разряд => грэйд

Или же бывают замены непосредственно на английские слова:

• Promotable => Подходит для продвижения по службе => Promotable
• Well placed => На своем месте => Well placed

Причина этих правок понятна: будучи сотрудником транснациональной компании редактор в профессиональном плане двуязычен. Основным языком, используемым российским персоналом его компании, является русский, однако в работе активно задействован и английский. Например, он требуется для составления писем, отправляемых в находящиеся в других странах филиалы, для взаимодействия с иностранным высшим руководством, ознакомления с глобальными политиками и т. д. В результате регулярного использования английского в своей деятельности сотрудники привыкают на письме, в устном общении и в мыслях вставлять английские слова в русские фразы всегда, когда отсутствует точный русский эквивалент или он неудобен настолько, что английский аналог выглядит гораздо более уместным.

С лингвистической точки зрения этот процесс естественен, поскольку носитель любого языка ищет наиболее короткий и эффективный путь выражения своих мыслей. Однако его обратной стороной является отрицательное влияние, оказываемое на данный язык в целом, — каждое такое заимствование лишает его частички уникальности, делает более «глобализированным».

Любопытно, что подобного подхода к использованию заимствований придерживаются не все глобальные компании: некоторые из них знают о существовании данной проблемы и целенаправленно борются с ней. Например, у «Майкрософт» существует отдельная команда, отвечающая за русские переводы, которая известна своим умением находить оптимальные эквиваленты, вместо того чтобы пользоваться заимствованиями. Их опыт показывает, что в большинстве случаев эквивалент действительно может быть найден. Одними из моих любимых находок являются «брандмауэр» (firewall) и «веб-фрагмент» (web slice).

Лично мне ближе подход «Майкрософт» с их поиском существующих эквивалентов вместо создания новых заимствований, поскольку я как носитель русского языка хотел бы, чтобы он сохранял свою уникальность. Но с другой стороны, невозможно спорить с тем, что раз заказчики являются конечными пользователями перевода, они имеют полное право использовать именно те слова, которые приняты у них в компании.

Другие примеры нашего взаимодействия с заказчиками можно найти в портфолио компании.

Недавно я ездил в Москву на встречу с заказчиком.

Поездка
Встреча должна была состояться утром в офисе в центре Москвы. Путь от Иванова до Москвы занимает примерно 5 часов. В таких случаях я предпочитаю приезжать в Москву вечером предыдущего дня, ночевать, встречаться утром и сразу же возвращаться. Однако тогда на поездку фактически уходит 2 дня. Поэтому при необходимости сэкономить время я обычно выезжаю рано утром непосредственно в день встречи. Но при этом приезжаю в Москву уже довольно усталым, а также рискую опоздать на встречу, например из-за пробки или поломки автобуса. В этот раз пришлось выехать утром.

Встреча
Из-за привычного для центра Москвы интенсивного строительства офис заказчика удалось найти не сразу, хотя он и находится в двух шагах от метро. Оказалось, что с одной стороны переулка, где он расположен, строят здание, поэтому пришлось идти через дворы. У офиса я сначала встретился с руководителем проектов переводческого агентства, через которое мы сотрудничаем с этим заказчиком. На встрече мы оба представляли агентство: он как собственно руководитель, я как редактор проекта в комбинации «английский — русский».

Заказчик — крупная международная компания с офисами по всему миру, в России имеет несколько филиалов и фабрик. Московский офис является головным, находится в деловом центре, компания занимает практически весь центр.

На встрече мы беседовали с двумя сотрудниками, которые, помимо прочих обязанностей, координируют процессы написания и редактирования документации компании, в том числе редактируют наши переводы. Основная цель встречи заключалась в том, чтобы обсудить детали долгосрочного проекта перевода и в целом познакомиться друг с другом после длительного заочного взаимодействия (проект идет уже почти год).

Сотрудники заказчика рассказали о проекте в целом, его значении для компании. Дали нам возможность задать общие вопросы по проекту. Спрашивали, документы какого типа вызывают наибольшие затруднения. Мы со своей стороны ответили на их общие вопросы: руководитель проектов рассказал о своем агентстве, я подробно разъяснил технологический процесс перевода. В связи с особым приоритетом этого проекта он гораздо сложнее обычного: переводчик, редактор, второй редактор, корректор, просмотр руководителем проектов.

Сотрудники ответили на несколько вопросов лингвистического характера, которые накопились у меня за последнее время и ранее не обсуждались. Они поделились своими впечатлениями о трудностях перевода, рассказали, что иногда сами затрудняются понять оригинальный текст и в таких случаях обращаются к экспертам, консультируются с юристами компании. Часто некоторые части текста вовсе удаляются, поскольку они не применимы к российскому филиалу компании. Переводами остались довольны.

Заключение
Что понравилось в поездке: наконец-то встретился с редактором заказчика после года заочного взаимодействия, приветливость сотрудников.

Что не понравилось: пробки на подъезде к Москве (риск опоздания), гораздо больше времени ушло на поездку (12 часов), чем на саму встречу (2 часа).

Некоторые заказчики прибегают к проверке заказанного перевода своими силами. Проверяющим может выступать сотрудник представительства заказчика в данной стране или сотрудник, отвечающий за написание и редактирование документов компании. Чаще всего он проверяет перевод в файле PDF или другом распространенном формате, затем возвращает его поставщику. Как правило, после этого требуется внести сделанные им правки в нижележащие файлы и из них повторно создать окончательный документ. Например, если переводится файл InDesign, то заказчик получает на проверку предварительный файл PDF, вносит в него в правки, возвращает поставщику, затем эти правки вносятся в файл InDesign, и заказчик получает уже окончательный документ, содержащий его исправления. При внесении подобных правок мы руководствуемся следующими соображениями:

1. Правки заказчика представляют большую важность для переводчика, если этот проект будет иметь продолжение. Переводчик должен ознакомиться с ними, запомнить, внести в переводческую память и/или глоссарий. Иначе впоследствии он рискует допускать те же самые ошибки, вызывая недовольство заказчика, который будет вынужден из раза в раз делать одни и те же исправления. По этой причине я считаю обязательным предоставление подобных правок переводчику.
2. Правки представляют ценность для самого переводчика, поскольку обычно они сделаны специалистом, непосредственно работающим в данной предметной области. К примеру, перевод инструкции по эксплуатации аппарата может быть отредактирован инженером, занимающимся его установкой и обучением пользователей. Внесенные им правки очень полезны для переводчика с точки зрения обучения. Скажем, какой-то отрывок в оригинале вызвал у него особые затруднения, и впоследствии он видит, что редактор нашел лучший вариант. Это способствует запоминанию. Такое практическое обучение является одним из наиболее эффективных способов повышения квалификации переводчика. Именно поэтому в зависимости от характера и количества правок мы иногда не просим оплату за внесение правок, в том числе вкусовых, и внимательно изучаем их.
3. Другая причина, по которой не следует брать плату за внесение правок, — исправление заказчиком серьезных ошибок. Если заказчик внес значительные правки, то просить плату за исправление собственных ошибок представляется некорректным.
4. При внесении правок обычно ожидается, что переводчик дополнительно проверит, не допустил ли редактор новых ошибок. Последние довольно нередки, поскольку редактор обычно является техническим специалистом и в меньшей степени владеет правилами орфографии, пунктуации, общими принципами перевода и т. д. В зависимости от характера и количества правок мы иногда также не требуем доплату за такую проверку и проверяем исправления, даже если заказчик не просил об этом.

Итак, чаще всего мы не просим доплату за внесение правок. Исключения составляют случаи, когда их характер и количество явно предполагают оплату. Были и редкие случаи, когда, например, один перевод редактировался двумя специалистами заказчика по-разному. Соответственно, за проверку второго варианта приходилось брать доплату.

В последнее время мы не раз оказывались в ситуациях, когда наш перевод должен был оцениваться не только конечным заказчиком, но и редактором агентства, выступавшего посредником. Оба они зачастую подходили к оценке с разных точек зрения: одному не нравилось то, что нравилось другому. Находясь между двух огней, мы были вынуждены регулярно решать, насколько тот или иной вариант перевода устроит одновременно и того, и другого. Проблема эта возникала и раньше, однако в меньшем масштабе. Теперь же, в связи с рядом долгосрочных проектов, она стала особенно злободневной.

Описание
В описываемом процессе перевода помимо переводчика и заказчика участвует еще редактор переводческого агентства. Переводчик и заказчик взаимодействуют через редактора. Суть проблемы заключается в том, что переводчик часто лучше знаком с проектом, чем редактор агентства. Он знает особые инструкции и вкусовые предпочтения заказчика и соблюдает их, чтобы удовлетворить последнего. Такой перевод нередко отличается от общепринятого или просто не нравится редактору агентства из-за тех же вкусовых предпочтений. Не зная инструкций и пожеланий заказчика, редактор с высокой долей вероятности исправит такой перевод, с одной стороны, улучшив его (по общепринятым понятиям), но с другой — ухудшив его с точки зрения заказчика. Коренной причиной проблемы — большей осведомленности переводчика — можно считать то, что он в силу своих обязанностей обычно лучше разбирается в проекте, чем редактор, чаще взаимодействует с заказчиком, лучше знает его ожидания. Возможны и случаи, когда менеджер агентства не сообщает инструкции редактору или же инструкции по объективным причинам известны только переводчику (например, предыдущие правки и индивидуальные просьбы заказчика).

Примеры

1. В некоторых агентствах переводы периодически отдаются на внутреннюю плановую проверку, позволяющую выяснить, не снизил ли поставщик заявленную планку качества. При этом иногда вырывают какую-то часть перевода из контекста одного или целой серии проектов, для которых существуют особые инструкции, договоренности и т. д. Редактор, проверяющий такую отдельно взятую часть, обычно не имеет отношения к этому проекту. Он не заинтересован в том, чтобы разбираться, почему переводчик предпочел данный перевод более правильному (с точки зрения редактора). В этой ситуации ему быстрее и проще внести правку. К примеру, в одном из наших недавних переводов редактор исправил несколько 100-процентных совпадений с переводческой памятью и за эти правки снизил оценку перевода. При этом у нас была договоренность с заказчиком не править 100-процентные совпадения с памятью, соответственно мы не проверяли и не изменяли их. Редактор, выставивший оценку на основе этих правок, не знал о договоренности между нами и агентством.
2. В другом долгосрочном проекте (идет более 1 года) изначально был составлен глоссарий, который, однако, постоянно менялся: мы или заказчик вносили изменения в связи с новым контекстом. В итоге наиболее актуальные переводы терминов были непосредственно в последних текстах, а не собственно в глоссарии, который обновлялся редко и не всегда последовательно. Таким образом, мы знали, что тот или иной термин должен переводиться так, как он был переведен в последнем тексте, а не по глоссарию. В дальнейших частях использовался именно этот актуальный перевод. Однако редакторы агентства, проверявшие проект за нами, не только были всегда в меньшей степени осведомлены о проекте, но и постоянно менялись. В этой ситуации использование актуальных переводов было затруднено: редактор просто откатывал многие термины на варианты из устаревшего глоссария. Больше того, помимо глоссария, мы регулярно использовали ряд нестандартных и неидеальных с точки зрения стиля оборотов и конструкций, на которых настоял заказчик. Никакого письменного документа, в котором они были бы зафиксированы, не существовало, мы полагались в основном на свое знание проекта и предыдущие правки заказчика. Например, заказчик использовал в документации местоимение «вы» с заглавной буквы. Естественно, многие редакторы считали нужным исправить его и другие подобные моменты.

Последствия
Можно говорить о двух общих последствиях — для заказчика и поставщика. Заказчик страдает из-за того, что правки неосведомленного редактора ухудшают качество текста в его глазах. Поставщику же невыгодна низкая оценка, которую редактор агентства даст переводу из-за «неудачного стиля» и «несоблюдения глоссария».

Заключение
Общий подход к разрешению подобных ситуаций нам еще не удалось выработать, поэтому приходится рассматривать каждую дилемму индивидуально. Например, недавно при переводе инструкции к сайту требовалось ссылаться на существующие названия разделов, переведенные ранее с явными ошибками. С одной стороны, исправить их в инструкции не представлялось возможным, иначе пользователи были бы введены в заблуждение. С другой — неизвестно, как отнесется к таким переводам редактор, который не станет разбираться в том, откуда они взяты. Другой пример: в инструкции к медицинскому ПО были отсылки на переведенный ранее интерфейс. Последний был переведен верно с точки зрения смысла, но содержал медицинские термины, принадлежащие разговорному стилю. Стоит ли использовать их в тексте инструкции (не отсылках), чтобы соблюсти единообразие с интерфейсом? Или же заменить на более правильные термины, пожертвовав единообразием?

Возможным выходом из ситуации представляется сообщение редактору причин, по которым были приняты те или иные решения. Однако часто сообщение между переводчиком и редактором затруднено или вовсе невозможно.

Недавно нам предложили на редактирование перевод, который был выполнен другим переводчиком, но не был принят заказчиком по причине низкого качества. Эта ситуация довольно стандартна, поэтому на ее примере я хочу разъяснить нашу политику в отношении подобных случаев.

Ситуация

Агентство, с которым мы сотрудничаем, получило заказ от клиента и обратилось за переводом к одному из своих поставщиков. Выполненный перевод не понравился клиенту, и он отказался его принимать. Агентство направило претензию поставщику, но тот отверг ее, утверждая, что перевод качественный. В этой ситуации агентство оказалось заложником и было вынуждено обратиться к нам, чтобы получить объективное мнение третьей, независимой стороны. При этом нас попросили бегло проверить часть перевода и сообщить свое мнение в виде отчета. Наша проверка подтвердила претензию клиента: перевод содержал очевидные ошибки нескольких видов и был неидеален с точки зрения стиля. Ознакомившись с отчетом, агентство сначала попросило нас отредактировать этот текст, от чего мы сразу отказались. За этим последовала просьба уже заново перевести текст.

Политика

Итак, как мы относимся к подобным ситуациям?

Во-первых, мы практически никогда не берем отвергнутый клиентом перевод на редактирование. Причины этого кроются в следующем:

1. На редактирование мы принимаем только качественно переведенные тексты, «по умолчанию» не содержащие ошибок. Если перевод содержит ошибки, заметные невооруженным глазом, значит переводчик некачественно выполнил свою работу. В таком случае речь идет не о редактировании, а об исправлении явных ошибок. Но исправлять ошибки должен сам переводчик, разумеется, бесплатно.
2. Трудозатраты на такое редактирование обычно настолько велики, что сопоставимы с переводом текста с нуля. Часто поиск ошибок даже более психологически утомителен, чем перевод с нуля.
3. Высок риск повторения спора, на этот раз первого поставщика с нами. Обычно агентство впоследствии отсылает отредактированный текст первому поставщику и, ссылаясь на исправленные ошибки, либо требует значительную скидку от изначальной стоимости, либо отказывается платить. При этом может снова возникнуть такой же спор, как и ранее между этим поставщиком и клиентом: поставщик заявит, что редактор не прав.

Во-вторых, мы очень критично подходим к рассмотрению предложения перевода с нуля. Раз один перевод не понравился клиенту, значит у него довольно высокие требования. Соответственно выше и риск того, что наш перевод ему тоже не понравится. В этом случае мы обязаны обеспечить повышенное качество, то есть понесем дополнительные трудозатраты и соответствующим образом увеличим ставку, чтобы компенсировать их. С другой стороны, если претензии клиента к первому поставщику носят вкусовой характер, то мы склонны отказываться от повторного перевода: такие претензии свидетельствуют о наличии у клиента индивидуальных требований к переводу. Их нужно знать, чтобы удовлетворить.

Недавно мы получили отзыв о нашем переводе части одного долгосрочного проекта. Отзыв был положительный, но я хочу отметить не столько это, сколько общий настрой редактора заказчика, который его составил. Меня порадовали его профессионализм и готовность к сотрудничеству. Редактор отозвался примерно следующим образом: «В целом перевод выполнен с высоким качеством, хотя и содержит несколько смысловых неточностей, которые, очевидно, связаны с тем, что переводчик разбирается в предмете текста гораздо меньше моего. У меня есть несколько рекомендаций на будущее…»

С одной стороны, просто приятно иметь дело с профессиональным редактором, который посмотрел на перевод объективно. Он дал ему комплексную оценку, принял во внимание не один, а несколько параметров. И к тому же учел то, что переводчик не может разбираться в предмете текста так же хорошо, как разбирается сам редактор, ежедневно работающий в этой сфере.

С другой — порадовало то, что редактор нацелен на дальнейшее сотрудничество и дает рекомендации. Готовность заказчика сотрудничать и помогать переводчику — один из главных факторов успешного перевода. Сотрудничая, обе стороны дополняют друг друга. Заказчик прекрасно разбирается в предмете текста и мог бы самостоятельно перевести его, но ему недостает профессиональных лингвистических знаний. И напротив, переводчик обладает такими знаниями: знает грамматические и прочие правила, устойчивые выражения и т. д., но иногда недостаточно понимает какой-нибудь термин или разъяснение. Получается, что у каждой из сторон есть то, чего нет у другой. Поэтому они и могут дополнять друг друга. Сплав предметных и лингвистических знаний дает перевод, идеальный со всех точек зрения. Подробнее о том, как заказчик может помочь переводчику, можно прочитать в этой статье.

Будучи редактором, я сам стараюсь максимально объективно подходить к проверяемому переводу: делаю скидку на сложность, избегаю оценки, основанной на вкусовых предпочтениях, и т. д. Моя задача — не ругать переводчика и не править его текст под себя, а проверять и улучшать его. Это совместная работа. Поэтому в этом случае мне было просто по-человечески приятно иметь дело с коллегой, который солидарен со мной.